Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

И лорд Питер ушел. Как сказал бы уважаемый доктор Фолкнер, «вот именно по этой причине» второе письмо мисс Климпсон, доставленное полицейским, тоже его не застало.

Уимзи гнал машину как никогда, и в полдень они уже были в Лондоне. Подбросили Бантера до самых дверей (почему-то ему не терпелось попасть домой) и помчались в Скотланд-Ярд. Комиссар метал громы и молнии: он пришел в ярость от заметки в «Бэннер» и злился на Паркера, что тот не сумел заткнуть рот Пил-лингтону.

— Теперь одному Богу известно, когда эта дамочка снова объявится. Скорее всего, уже дала тягу под чужим именем.

— Весьма вероятно, — подтвердил Уимзи. — У нее ведь была полная возможность отчалить из Англии еще в тот понедельник или вторник. В ее положении лучше не придумаешь. Если бы тучи рассеялись и воцарился штиль, она спокойно вернулась бы и вступила во владение своим имуществом. Теперь же она останется за границей, только и всего.

— Боюсь, ты прав, — мрачно согласился Паркер.

— А что у нас тем временем поделывает миссис Форрест?

— Ведет себя вполне прилично. Ее тщательно «пасут» — так, чтобы не засветиться. Там трое наших ребят: один в роли торговца, другой стал лучшим другом швейцара, выдает прогнозы по скачкам и целый день околачивается внизу в холле. Ну, а третий весь в работе на заднем дворе. Они сообщают, что дама несколько раз выходила ненадолго, в основном по магазинам, но обедает дома. Гостей не было. Тот парень, что сопровождает ее на прогулках, следил в оба, не подойдет ли к ней кто-нибудь, не передаст ли она деньги. Можно поклясться, парочка пока не встретилась.

В дверь заглянул офицер.

— Прошу прощения, сэр. Пришел слуга лорда Питера, по срочному делу.

Вошел Бантер. Его изысканные манеры и величественная осанка не изменились, но в глазах горел победный огонь. Он выложил на стол два снимка.

— Прошу извинить, милорд и джентльмены. Я надеюсь, вас не затруднит взглянуть на эти фотографии?

— Отпечатки пальцев? — заинтересовался комиссар.

— Этот снимок сделан полицией с отпечатков на десятитысячном чеке, — сказал Паркер, — но где вы взяли второй, Бантер? Похоже, пальчики те же самые, но снимок не наш.

— На мой непросвещенный взгляд, сэр, они обладают неким сходством. Я предпочел представить их на ваш суд.

— Пришлите сюда Дьюсби, — приказал комиссар.

Дьюсби, возглавлявший отдел дактилоскопии, был категоричен.

— Абсолютно идентичны, — заявил он.

В голове Уимзи забрезжил слабый свет.

— Бантер, это что, отпечатки с того бокала?

— Да, милорд.

— Но ведь на нем были «пальчики» миссис Форрест!

— Я так и понял вас тогда, милорд, и занес их в картотеку именно под этой фамилией.

— Значит, если подпись на чеке подлинная…

— …то птичка скоро будет в клетке, — жестко закончил Паркер. — Не в одном, так в другом обличье. Ведьма проклятая, долго же она водила нас за нос! Но теперь уж нам есть что ей предъявить: как минимум, обвинение в убийстве Веры Файндлейтер, а может, кое-что и по делу Берты Гоутубед.

— Помнится, в том случае имелось алиби, — заметил шеф.

— Имелось, — мрачно подтвердил Паркер. — Но свидетельница мертва. Похоже, решила рассказать правду — и поплатилась жизнью.

— Похоже, еще несколько человек чуть было не поплатились тем же, — в тон отозвался Уимзи.

— В том числе и ты. Значит, золотистые кудри — парик.

— Вероятно. Честно говоря, они у меня никогда доверия не вызывали. В тот вечер она накрутила такой тюрбан, что вполне могла оказаться лысой.

— А шрам на руке?

— Представь, не заметил — и по очень простой причине: у нее пальцы в перстнях чуть не до самых ногтей. Эта дикая безвкусица имела глубокий смысл. Думаю, мадам собиралась накачать меня снотворным, а когда сорвалось — одурманить своими чарами. На следующем этапе она планировала — как бы лучше выразиться — отключить мое кровообращение. Ну, а дальше — сам понимаешь. Событие дня! Скандал в высшем свете! Лондонский Дон-Жуан найден мертвым в тайном гнездышке! Титулованная родня в панике спешит замять дело. Леди прониклась ко мне нежностью, увидев в Ливерпуле с Эвелин Кроппер. Ну, а малышка Берта Гоутубед свою дозу получила сполна. Случайная встреча с бывшей хозяйкой, та — сама любезность, дарит ей пять фунтов и даже приглашает на обед. А там — море шампанского, бедная девочка раньше вина в рот не брала и быстро отключается. Мадам грузит ее в машину и тут же добивает. Остается лишь вывезти тело в Эппинг и уложить где-нибудь по соседству с натюрмортом из ветчины и пива. Просто и легко — когда уже знаешь, как это делается.

— С учетом всех обстоятельств, — подвел итог комиссар, — чем скорее мы задержим эту женщину, тем лучше. Не теряйте ни минуты, инспектор. Возьмите ордер на фамилию Уиттейкер или Форрест и людей, сколько нужно.

— Мне поехать с тобой? — спросил Уимзи, когда они вышли на улицу.

— Почему бы и нет? Ты нам поможешь. Тогда мы никого больше брать не будем, там и так уже трое.

«Миссис Мердл» промчалась по Пэл-Мэл, вверх по Сент-Джеймс-стрит и дальше по Пикадилли. На середине Саут-Одли-стрит они обогнали какого-то торговца фруктами, с которым Паркер незаметно обменялся знаками. У подъезда вышли из машины, и к ним тут же бросился «лучший друг швейцара».

— Я как раз собирался звонить, — выпалил он. — Она здесь.

— Кто, Уиттейкер?

— Да. Поднялась в квартиру две минуты назад.

— А миссис Форрест дома?

— Да. Вошла чуть раньше той женщины.

— Странно, — сказал Паркер. — Неужели гибнет еще одна гениальная версия? Ты уверен, что это мисс Уиттейкер?

— Конечно, она нацепила на себя всякие старомодные тряпки, волосы у нее сейчас седые и все такое. Но в целом рост и внешность соответствуют. Да еще ее любимый трюк с темными очками. Думаю, это она, хотя, конечно, в лицо я ей не заглядывал, действовал по инструкции.

— Что ж, в любом случае стоит взглянуть. Пошли.

К ним присоединился мнимый торговец, и они вместе вошли в подъезд.

— Старуха точно вошла в квартиру миссис Форрест? — спросил швейцара один из сыщиков.

— А как же. Встала на пороге и принялась бубнить про какую-то подписку. И тут миссис Форрест быстро втащила ее внутрь и захлопнула дверь. С тех пор никто не спускался.

— Хорошо. Мы сейчас поднимемся к ней, смотрите, чтобы никто не ускользнул по лестнице. Слушай, Уимзи, она знает тебя в роли Темплтона, но вряд ли до конца уверена, что мы работаем вместе. Позвони, а когда дверь откроется, быстро подставь ногу. Мы будем здесь, за углом, и ворвемся следом.

План был великолепен; затаив дыхание, они прислушивались к заливистой трели звонка.

Однако дверь не открылась. Уимзи позвонил еще раз, а затем приник ухом к замочной скважине.

— Чарлз! — вскрикнул он вдруг, смертельно побледнев. — Здесь что-то неладно. Быстро! Я не вынесу еще одного…

Паркер подскочил к нему, на секунду замер, прислушиваясь. Затем выхватил у лорда Питера трость и стал колотить в дверь с такой силой, что шахта лифта отозвалась гулким грохотом.

— Откройте! Полиция!

За дверью явно шла борьба. Что-то падало, доносились глухие тяжелые удары, какое-то ужасное бульканье. Вот раздался громкий треск, как будто рухнула мебель, а затем — жуткий крик, оборвавшийся на самой высокой ноте.

— Ломайте дверь! — выдохнул Уимзи. По лицу его струился пот.

Паркер подал знак рослому полицейскому, тот с разбегу ударил в дверь плечом, она прогнулась и затрещала. За ним и Паркер навалился всем телом, отбросив худощавого Уимзи в угол. Тяжело дыша и мешая друг другу, они топтались в узком проходе. Наконец дверь подалась, и вся команда с грохотом ввалилась в прихожую. В квартире царила зловещая тишина.

— Скорее! — чуть не плача, умолял Уимзи.

Дверь справа была открыта. Никого. Бросились к другой двери, в гостиную. Она лишь слегка приоткрылась: с той стороны ее подпирало что-то громоздкое.

Сильным толчком удалось отпихнуть баррикаду — опрокинутую «горку» с остатками посуды. Уимзи перемахнул через нее и огляделся. В комнате был настоящий погром: перевернутые столы, сломанный стул, вдребезги разбитая лампа, осколки фарфора по паркету. Он рванулся в спальню, Паркер, не отставая, несся следом за ним.

Безжизненное тело женщины на кровати. Тяжелая темная коса с проседью канатом свисала с подушки. Лицо и шея залиты кровью. Но кровь свободно струилась, и Уимзи чуть не вскрикнул от радости: он слишком хорошо знал — у мертвых кровь не течет.

Едва взглянув на раненую, Паркер ринулся в заднюю комнату — в гардеробную. Свист пули у виска — яростный вихрь — визг дикой кошки, — и вдруг все кончилось. Констебль потирал укушенную руку, а Паркер уже держал пленницу знаменитой полицейской хваткой «А-теперь-пройдем-со-мной».